Последнее танго в Париже (1972)

Последнее танго в ПарижеСейчас даже сложно представить, что этот потрясающий, редкий по силе и глубине фильм был запрещен цензурой у себя на родине. Запрет на показ полной версии был снят только через 14 лет, в 1986 году, а тем временем Бертолуччи, Марлон Брандо и Мария Шнайдер получали за него престижные призы в Италии и США.

Что же так шокировало государственных цензоров тех времен, о чем сейчас поколение, максимум лишь высматривающее в Интернете список фильмов 2014 года, даже не догадывается? Откровенность? Но кого удивишь откровенными сценами после «сексуальной революции»? Аморальность? Но фильм не более аморален, чем километры снимавшихся в те годы боевиков, детективов и вестернов. Скорее, дело в другом.

Фильм с первого до последнего кадра асоциален. При этом асоциалы здесь – не бродяги, не бандиты, не оступившаяся молодежь, не отчаявшиеся безработные и не новое «потерянное поколение» ветеранов войны. Они – просто люди. Они хотят просто любить. И общество не может им этого позволить.

О нет, они не подвергаются преследованию полиции, не оказываются на улице без работы и крова. Оно, это современное общество, коварнее и хитрее любого тоталитарного режима, оно вцепляется всеми своими щупальцами в каждого, кто к нему принадлежит, и, поймав однажды, уже не выпустит.

Первой не выдерживает Она (у героев фильма есть имена – их зовут Пол и Жанна, но они друг о друге этого не знают) – ее зовут замуж, ей хочется стабильности, ей нужно социализироваться, ведь нельзя же всю жизнь прожить богатой бездельницей, любовницей незнакомца.

Он держится куда более стойко. Он старше, опытнее, он уже знает, чего можно ожидать от общества, он не хочет лгать и играть по правилам. Подобно боевикам-анархистам, он живет по принципу «свобода или смерть». Он любит Ее, но жизнь под маской для него невыносима. А их любовь становится все жестче, все глубиннее и болезненнее…

Вероятно, именно этого никак не могли простить Бертолуччи цензоры. Бунт одиночки – не маргинала, не бандита, а просто человека, который хочет быть самим собой, не подстраиваясь ни под какие глупые, неизвестно кем и для чего выдуманные условности, бунт жалкий и ни для кого не опасный, кроме самого бунтовщика, показался обществу тревожным сигналом.

И действительно, если все люди захотят стать самими собой – не маньяки-убийцы, не насильники, не воры (им-то социум не слишком мешает творить свои грязные безумства), а обычные люди вдруг перестанут играть свои социальные роли, общество рухнет. По крайней мере современное общество, основанное не только на товарно-денежных потоках, но и на потоках лжи и лицемерия. Наверняка на его руинах в скором времени возникнет новое общество, но другое, и вдруг в этот раз людям хватит ума не наступать на те же грабли?

Что до формальных поводов для запрета, то их, конечно, в фильме было предостаточно. Бертолуччи – не Пазолини, но и он умеет снимать жесткую эротику. Знаменитая «сцена со сливочным маслом», которое используется вместо лубриканта, шокировала не только критиков, но и саму Марию Шнайдер, снявшуюся в роли Жанны. Из-за этого эпизода она отказалась от употребления сливочного масла в качестве пищи.

Не менее циничной выглядит на первый взгляд и сцена в ванне, хотя цинизма там нет – есть только острая, болезненная и предельно искренняя любовь, которая так прорывается сквозь наслоения ложной скромности, ханжества и общественных установок. Так бунтует маленький человек. И никто не ответит, никто не заплачет, никто не заплатит…

Понравилась статья? Подпишись на рассылку!

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *